Договорить Иван Дмитриевич не успел, явился присланный Шуваловым княжеский камердинер. Это был толстомордый рыжий парень с рыбьими глазами без ресниц.

— Ты первый обнаружил князя мертвым? — обратился к нему Певцов.

— Так точно, ваше благородие, я. Они, значит, когда ложились, утром наказали разбудить себя в половине девятого…

Камердинер приготовился к обстоятельному рассказу, но Иван Дмитриевич прервал его:

— Потом доскажешь. Ну-ка взгляни хозяйским глазом, не пропало ли тут что-нибудь?

После совместного тщательного обыска он вписал в блокнот перечень исчезнувших ценностей: «Револьвер (система не изв.), портсигар серебряный, монеты золотые французские (9 — 10 шт.)».

— Такие? — шепотом спросил Иван Дмитриевич, показывая камердинеру найденный под кроватью и утаенный от Певцова золотой кругляш с козлиным профилем Наполеона III, императора французов.

Попутно он вспомнил, что этот император был злейшим врагом Виктора Гюго, любимого писателя жены. Недавно она купила Ванечке плюшевую козу, которую назвала Эсмеральдой.

— Ага, — кивнул камердинер. — Если сбоку смотреть, они так друг на друга похожи, не отличишь.

— Кто на кого?

— Он, — повел глазами камердинер в сторону покойника, — и этот, на целковике.

— Наполеондор называется, — сказал Иван Дмитриевич.

— Что вы там шепчетесь? — заволновался Певцов. — Какие у вас от меня секреты?

— Ничего-ничего, пустяки.

Иван Дмитриевич вернулся к туалетному столику, и пока он проверял содержимое ящичков, Певцов пенял камердинеру:

— Что же это у тебя, братец, в доме все двери скрипят? Здесь еще туда-сюда, а в гостиной прямо по-волчьи воют. Ленишься? Не смазываешь?

— Я то делаю, что велят, — оправдался камердинер. — Насчет петель никакого недовольства не было.

— Иди, после потолкуем, — сказал ему Иван Дмитриевич и, дождавшись, когда он выйдет, повернулся к Певцову. — Между прочим, ротмистр, знавал я одного ростовщика, так этот сын иудейский строго-настрого запрещал слугам смазывать дверные петли.